Expandmenu Shrunk


ОЛЕГ ВОРОНИН

3

 

 

Родился в 1950 году.

Окончил лётное училище гражданской авиации.
Работал в Оренбургском и Магаданском лётных отрядах вторым пилотом, командиром воздушного судна и авиазвена, в Кувандыке — водителем, охранником, художественным руководителем хора.
Рассказы публиковались в газете «Новый путь».

 

 

 

 

 

БИЛЕТ

рассказ

Генка жил и работал в Оренбурге. Работал после армии в аэропорту, жил в общежитии на Туркестанской. А родился, крестился, учился, но ещё пока не женился в городе Кувандыке. «Долина счастья», — гордо говорил он о своей малой родине молодым девчонкам, встречавшимся на его ещё коротеньком жизненном пути.
Первое время часто, а потом всё реже Генка ездил к родителям: как-никак работа, а может, потому, что областной город больше, чем районная провинция, привлекал возможностью применения молодой силы и таланта, как любил говорить
Генка опять-таки молодым хохотушкам на бульваре под молчаливое согласие Валерия Павловича Чкалова, отлитого в бронзе.
Почему-то с ребятами его красноречие обычно отдыхало.
А сейчас у него гостил школьный товарищ Колька. После работы, осмотра вечернего Оренбурга решили ехать домой, благо впереди два выходных дня. «Оренбург — Рудный Клад», знаменитый в то время поезд, уходил поздно вечером. Постояв в
душной очереди за билетами, решили ехать по-человечески, а именно в купейном вагоне. Имеем рабочее право.
- Иди в вагон, — сказал Генка другу, — а я пойду, пивка возьму, четыре часа пилить.
- Не опоздай, — предупредил Николай.
- Ещё полчаса, успею, не переживай. Предупреди проводницу, чтобы без меня не уезжала, может, я её судьба, — хохотнул Генка.
Почему-то ему казалось, что проводница обязательно должна быть молодой. Но это, увы, мнение, наверно, всех молодых, и не только, отъезжающих одиноких мужчин.
Магазин на Парковом проспекте рядом. Выйдя из него, довольный Генка никак не смог пройти мимо двух хорошеньких девчонок и не поинтересоваться у них мнением о сегодняшнем вечере. В таком возрасте, да летним вечером, да с такими девчонками часы летят, как секунды, а тут какие-то двадцать минут… Вроде не успел рот открыть, а тут по всей привокзальной площади: «Оренбург — Рудный Клад» отправляется…» Дай бог ноги. Еле успел к последнему вагону.
- Куда ты, леший? — запричитала пожилая проводница.
- Ничего, мамаша, мы в авиации работаем, — загоготал Генка, стоя уже в тамбуре.
В общем вагоне народу как в бочке селёдки. Генка еле-еле протискивался вперёд, ещё мешала сумка с пивом. Духота. Через открытые окна струя освежающего воздуха почти не добиралась до прохода. В следующем вагоне то же самое. А вот
молодая компания — девчонки, ребята. Откуда — куда — зачем? Едут в Медногорск, возможно, будущие студенты политеха.
Молодость знакомит быстро, и вот он уже стал частью этого небольшого коллектива. А это что? Гитара? А почему она молчит? И вот уже «чёрный кот» кому-то переходит дорогу, кому-то не везёт, да и коту достаётся тоже. Позвякивание бутылок в
сумке приводит к тому, что её открывают, и звякание вскоре прекращается.
После Саракташа становится свободней, но знакомство было в самом разгаре. А вот за окном уже очертания ночного Кашкука — приехали.
На улице свежо. В голове гудит от духоты, пива, сигарет. На перроне возле купейного вагона он увидел выспавшегося, свеженького Кольку.

- А я думал, ты остался, проговорил Колька, зевая.
- В общий еле успел, — сказал Генка, — а там не протиснуться, пока лез, а тут молодёжь…
- Это, что ль, моя судьба? — раздался голос из открытого тамбура.
На Генку смотрела красивая девушка с жёлтым флажком в руках. Железнодорожная форма ей очень шла, она была похожа на стюардессу.
- Что-то ты опоздал, — рассмеявшись, помахала ему флажком.
Сначала медленно, потом всё быстрее стучали колёса уходящего поезда. Потом наступила тишина.
- Она студентка, летом подрабатывает, — почему-то вздохнув, сказал Николай. — Зовут её Катей.
Сильно захотелось курить. Генка полез в карман — пачка была пуста. Рассчитываясь за купленные сигареты, среди денег Генка увидел бело-розовую бумажку. Это был билет в купейный вагон.
Сейчас Генкой называет его только он сам, да и то мысленно. Он женат, двое детей. У него не большая, но и не маленькая квартира, он хоть и не большой, но и не маленький человек. На жизнь обижаться не стоит — обыкновенная, нормальная, как у многих, пресная жизнь. Дети выросли, выучились, живут в Оренбурге, он с женой — в Кувандыке.
Однажды(старшая заканчивала тогда школу) он обнаружил среди своих старых документов тот самый билет в купейный вагон — он не помнит, зачем, но сохранил его. Теперь этот билет всегда с ним.
Историю эту все знают, он нет-нет да и вспомнит её как момент их молодости. Только никто не знает о той появившейся в последнее время щемящей тоске, охватывающей его, когда он, выйдя из электрички, проходит по тому месту на перроне, где когда-то, в другой жизни, стоял купейный вагон.

 

ОКНО

рассказ

«Весна наступает, как в сказке старинной, и птицы из дальних краёв к нам летят…» Да, весна! Всеми любимое время года. Всё вокруг просыпается, умывается, прихорашивается, наряжается.

Вот и ласточка, только что прилетевшая из дальних краёв, наводит порядок в своём гнёздышке. Рядом, приподняв крылышко, чистит пёрышки сосед-воробей.

- С прибытием тебя, соседушка, — говорит воробей. — Как долетела?

- Да вот, слава богу, уже дома.

- Всё собираюсь спросить тебя, — продолжает воробей, — как жизнь там, за высокими горами да за синими морями?

Ласточка поведала воробью о заморской жизни.

- Да, — вздохнул воробей, — мои крылья меня туда не донесут.

- Да не тужи ты, сосед, — говорит ласточка, — ты вот лучше расскажи мне: что такое зима? И бабушка, и мама говорили мне о ней, а что это такое? Никто не знает.

- Что, зима? — от одного этого слова у воробья пёрышки встали дыбом. — Зима — это кошмар. Холод, голод, ветра да вьюги, мороз трескучий. Этой зимой два моих знакомых на лету замёрзли.

- Ничего подобного, — раздалось с ветки соседней берёзы. — Зима — это прекрасно, тепло, светло, кушай до отвала. Кошки вот только донимают, но они внизу, а мы наверху. Правда, одного нашего они всё-таки скушали, но он сам виноват — до того отъелся, что уже летать не мог. Вот они его и того…

- Послушайте, соседи, говорит ласточка. — Если вы об одном и том же говорите по-разному, значит, кто-то из вас говорит неправду?

Стали разбираться, и оказалось, что оба воробья говорят правду. Просто один из них осенью случайно залетел в столовую, да там и прожил всю зиму.

Вот и мы, люди, часто тратим много времени и портим друг другу нервы, доказывая свою правоту. А достаточно всего лишь уточнить, с какой стороны окна или стола мы находились в то время.

И красные, и белые говорят правду, только правда у каждого своя. Да это и естественно, ведь не может быть одинаковой правды у Шарика, Мурзика и Микки. Об этом надо помнить всегда.

 

ДЕНЬГА

эссе

Встречаются два крупных бизнесмена. Интересуются самочувствием, делами.

- Дела идут, — говорит один из них, некогда спину разогнуть. Однажды я дал одному нищему доллар, так теперь он мне на пятки наступает. А ты как?

- Я тоже однажды дал нищему доллар, теперь никак отвязаться от него не могу — каждое утро встречает меня с протянутой рукой.

Да, не в деньгах, видно, сила человеческая, не деньгою славны озеро Чудское, Куликово да Бородинское поля! Не деньгою построены Днепрогэс, Магнитка, Саяно-Шушенская ГЭС. Никакой деньгой не купить Победу 45-го и ликование 12 апреля 1961 года.

Деньга всё это разрушает.

Деньга — ржа человеческой души.

Деньга что топор: им можно и дом срубить, и голову отсечь, всё зависит от рук, его держащих.

Хоть метровым слоем покрой поле деньгами — пшеница на нём не вырастет, хлебушек на столе не появится. Руки, обыкновенные рабочие руки уважают хлебушек, а золотым слитком сыт не будешь, им можно только подавиться.

 

ТОСТ

рассказ

Человек обратился к Богу:

- Господи, помоги, научи, как жить дальше. Работать умею — не лодырь, и умом ты меня не обидел, жена, дети, хозяйство — всё есть. Но нет радости в жизни, не жизнь, а одна маета: если загорелась баня, то это у меня; если корова ногу сломала — то это моя; если свиньи залезли в огород, то это в мой огород; если дети болеют — это мои дети. Не жизнь, а каторга.

- Понятно, — отвечает Всевышний. — Всё очень просто. Попроси прощения у всех, кого ты обидел за свою жизнь, и не только у людей. Как только нанесённые тобою обиды будут прощены, жизнь станет приносить тебе только радость.

- Так прости меня, Господи, — попросил человек.

- Э-э, нет, — отвечает Всевышний, — обидел ты не меня. Вот пусть они оценят твои поступки, а я оценю твою жизнь.

Подумал, подумал человек и горько заплакал.

Я предлагаю поднять бокалы за то, чтобы в наших глазах были только слёзы радости.



One Response to ОЛЕГ ВОРОНИН

  1. Avatar Ирина (Воронина)
    Ирина (Воронина) says:

    Дорогой Олег, поздравляю, очень интересные рассказы. Продолжай писать, сочинять и публиковать. Удивительно, сколько может быть талантов в одном человеке! Люблю и уважаю! Ирина, г. Астрахань.